Лиан. Вы очаровательны. Очаровательны и так просты.

Эстер. Знаете, после спектакля я никогда не вспоминаю о том, что я актриса.

Лиан. Вы совсем непохожи на те легенды, которые о вас рассказывают.

Эстер. Легенда не была бы легендой, если бы мы на нее походили. Главная удача - не походить на то, что о нас думают люди. Что бы от нас осталось, если бы наши враги нападали на нашу действительную сущность? Видите ли, детка, я самая обыкновенная женщина, которая слепо любит своего мужа и сына. В этом все счастье моей жизни. Все остальное - драмы, интриги, ложь, хитрость - все это остается на сцене. Возможно, в театре я освобождаюсь от всего, что я так ненавижу в жизни. Вернувшись домой, я снова превращаюсь в милейшую идиотку, у которой знаменитый муж и женатый сын - инженер, живущий в Шотландии.

Лиан. Сколько лет вашему сыну?

Эстер. Жану - мы зовем его Жанно - двадцать пять лет. Я уже старая дама. Я должна вам казаться развалиной.

Лиан. У вас возраст гения. Не знаю, вам восемь лет или же восемь тысяч... Вашему мужу тоже нельзя дать его лет.

Эстер. А сколько бы вы ему дали?

Лиан. О?.. Я... Я мечтаю о таком Фаусте, которому Маргарита скажет после его сговора с Мефистофелем: "Какая жалость, мой дорогой, я ненавижу молокососов!"

Эстер. Многие молодые девушки презирают своих сверстников, и все молодые девушки сходят с ума из-за Флорана. Вы из их числа?

Лиан. Выслушайте меня, мадам. Мой приход к вам - не только приход поклонницы или влюбленной в вас зрительницы.

Эстер делает жест.

Да-да, влюбленной... Нет, это шаг очень серьезный, очень тягостный, который я долго откладывала... Я коченею при одной мысли... Потрогайте мои руки. Во время той сцены, когда вы рыдали, когда вы, не защищаясь, покорно переносили обрушившийся на вас поток оскорблений, я умирала от жалости и тоски! Я говорила себе: "Ты пойдешь, нет, ты не пойдешь, ты пойдешь, нет, ты не пойдешь, пойдешь и все расскажешь".